Осел Агакиши то нос
Задиристо вздымал, то хвост —
Хотя и молод, но своей
Осанкой мула был мощней.
Породой вышел первый класс.
Любил побрыкаться впоказ.
За стать и вид ему был дан
Высокий титул: хамадан .
Хозяин, пользу видя в нем,
Кормил отборным ячменем.
Зимой давал зерно в хлеву,
А летом – сочную траву.
Водой из родника поил,
Короче, он осла любил.
Нелегким вот таким путем
Тот ослик скоро стал ослом…
Не одна зима прошла.
Испытать решив осла,
Сказал Агакиши: «Пора!»
Выводит гордо со двора
И, чтоб к поклаже приучить,
Тому на спину как почин,
По холке проводя рукой,
Набросил он мешок пустой.
Взбрыкнув, вдруг тот задрожал
И, фыркнув носом, убежал.
Забыв хозяина и дом,
Пропал он с новеньким мешком,
Сбежал проклятый, сгинул прочь.
Не спал Агакиши всю ночь.
Когда вернулся все ж осел,
Агакиши его завел
За дом и привязал к столбу,
Лишив еды, забрал торбу,
Держал его день целый здесь,
Чтоб сбить с него дурную спесь.
Но строгий, видимо, урок
Не подошел упрямцу впрок.
Напротив, вовсе озверев,
Кого увидит у дверей,
Поднимет сразу громкий рёв,
Какой лишь слышишь от ослов,
И уши к шее он, прижав,
Рычал, как страшный волкодав.
Хозяин, выбившись из сил,
Соседа в помощь пригласил.
Заметив, что осел устал
И, вроде бы, потише стал.
Подростка-сына без седла
Отец сажает на осла.
Вот тут он, норов показав,
Мустангом диким поскакал.
Четыре вскинув вверх ноги,
На гравий острый у реки
Он парня бедного помчал
И там лягаться продолжал,
Пока не скинул со спины
На камни парня без вины.
В беде его оставив там,
Как это свойственно ослам,
Бесстыжий возвратился в дом,
Беспечно шевеля хвостом.
Как только тот ступил во двор,
Закрыв ворота на запор,
Избил его Агакиши,
Хотя жалел на дне души.
Но чтоб скотину усмирить,
Решил дней пару не кормить.
Упрямец, наконец-то, свой
Характер изменил крутой…
На время. Проиграв свой спор
(Осел уж очень был хитер),
Другую крайность выбрал – лень,
Стоит теперь, как старый пень.
Податлив, мягок словно воск,
Молчит, хоть дергаешь за хвост.
Агакиши безмерно рад.
Ослу он новый сшил наряд –
Попону мягкую, как пух –
А в стойле пол застелен, сух.
И вот готов уже товар:
Навьючь осла и – на базар.
Хурджины сверху приторочь,
Скажи привычное «гоч-гоч»,
Как просто все…Но нет, постой,
Хромает он. А что с ногой?
Хозяин осмотрел его,
Но не заметил ничего.
Расшитые хурджины снял
И чуть за шею не обнял.
Попону скинул и узду
(Достал бы с неба и звезду).
Таская воду из реки,
Поил скотину он с руки –
Ну как пошлешь на водопой
Осла с такой больной ногой?
Леченье кончилось. И вот
Пришел во двор Самед, зовет:
– Идешь ли на базар, сосед?
Я завтра сам иду чуть свет.
– Конечно же, спасибо, друг.
Отправимся мы поутру.
Известный в тех краях гончар,
Агакиши имел товар.
Собрав в хурджины и суму
Посуду хрупкую свою,
Другие отложив дела,
Он аккуратно на осла
Все погрузил, и в путь друзья
Пошли с надеждой на базар,
Беседой сокращая путь.
Осел же хитрый, вредный плут
(Ну как не вознести хулу?)
Вдруг стукнул грузом о скалу –
Полгода, что Агакиши
Творил из глины от души,
В секунду превратилось в прах.
Хозяин понял – это крах.
Со зла, с обиды, сгоряча
Со всею силой, от плеча.
Ударил резко шалуна –
Осла прогнулась аж спина.
Но вскоре понял: зря он бьет –
Посуду порка не вернет.
«Уж лучше, видно, эту тварь
Саму же превратить в товар».
И сели оба на осла,
Кляня судьбу, за то, что зла.
Но коль судьба взялась вредить.
Не следует ее сердить:
Проходят мимо млад и стар.
А спроса нет на их товар.
Уж к вечеру клонится день,
От голода повис ремень.
И вспомнилось Агакиши:
«Окончен торг – домой спеши».
Но чтоб теперь с пустой сумой
Обратно не идти домой, –
Он занял деньги у людей
На срочные из всех вещей.
Оставил на потом муку,
Купил соль, сахар – по мешку.
Поклажу крепко повязал,
Осла навьючив, палку взял:
– На случай, если натворит
В пути вновь что-то, – говорит.
Дома еще их далеки,
Дорога вьется вдоль реки,
Соседи говорят про жизнь,
Забыв недавний свой трагизм,
Но фокус новый предпринять
Готов упрямец наш опять.
А речка, что спускалась с гор,
Вела свой вечный разговор,
В горах же воды в дни весны
Бывают быстры и мутны.
Разуться лень Агакиши
И очень мудро так решил:
Верхом он сядет на осла –
Готова лодка без весла.
Не первый день идет народ
И знает, где у речки брод.
А «лодка» ниже чуть взяла,
Накренилась и легла.
Обвязка вдруг оборвалась.
С осла поклажа сорвалась.
Свободу ощутив, осел
Легко до берега дошел,
А там пред ним весь мир открыт
Скачи во всю шальную прыть.
А волны мутные круты,
И полный рот набрав воды,
Спасти груз силы не найдя,
Заплакал бедный, как дитя:
– Проклятая скотина, стой,
Теперь я разберусь с тобой!
Того уже и след простыл
Осталась от осла лишь пыль…
Упругим волнам вопреки,
Живым он вышел из реки,
Домой вернулся, хмур и зол.
Сидел, упершись взором в пол,
Огнем весь праведным горел,
(Терпенью тоже есть предел).
Прощать предательство нельзя.
Внушительную палку взял,
Чтобы помять ослу бока.
И трое суток зря искал.
…Прошло пятнадцать нервных дней –
Осла нигде в помине нет.
И вот однажды прямиком
К нему заходит вестник в дом:
– Визита моего вот суть –
Идти ты должен срочно в суд,
Пришел к судье Гидай старик,
Четыре пуда, говорит,
Его зерна на поле, мол,
Сожрал бесхозный твой осел.
Без прочих сгубленных им трав –
Платить за это должен штраф.
Комиссией проверен факт,
Уже составлен ею акт.
Верни ущерб истцу скорей
Всю сумму штрафа – сто рублей.
И это (чтоб ты знал) еще,
Беря беду твою в расчет.
Агакиши подпрыгнул вверх,
Теперь возьмет себе он грех –
Как только лишь осла найдет,
Тварюгу эту он убьет!
И, резко встав, он подбежал,
Висевший снял с гвоздя кинжал
И, хлопнув, выскочил за дверь,
Как загнанный в облаве зверь.
– Папахою своей клянусь,
Пока он жив, я не вернусь.
Искал везде, что было сил.
До дыр чарыки износил.
Найдя, уж медлить не хотел,
На морду наглую надел
Узду: боялся – убежит.
И сыну приказал: – Держи
Покрепче. Сам же тут достал
Он острый с двух сторон кинжал.
Тонка нить жизни и слаба –
Из шкуры сделан барабан.
Как вспомнит каждый раз осла,
Он лупит в барабан со зла.
Удары же вдали слышны
Без верной спутницы – зурны.

Перевод М.Алимова