Курбан и молод, и силен,
В селе слыл первым парнем.
Среди горянок тоже был
Весьма он популярен.
Жил конь любимый у него,
Как друг надежный, мудрый,
Поил водой из родника
И вечером и утром.
Всегда любимого коня
Души считал он частью.
Когда в аллюре ветер рвал,
Бывал безмерно счастлив.
Конь был достоин похвалы –
В движенье все в нем пело.
Джейрана он являл собой,
Своим изящным телом.
Курбан о нем лишь говорил,
Пахал ли поле, сеял.
И в сновиденьях он коня
И холил, и лелеял…
В тот раз коня он на родник
Повел поить водою,
Не ведая, что этот раз
Все кончится бедою.
Как свет, вдруг вспыхнувший в окне,
Нежданной грации полна,
С кувшином медным на плече
Явилась гордая Суна.
Курбан не знает до сих пор,
Как в этом оправдаться:
Он девушку привлек к себе,
Пытаясь к ней прижаться.
И тут сердитая Суна,
Горя как будто пламень,
Нашла проворно на земле
Краями острый камень.
Курбану голову разбив,
В сердцах еще сказала:
– Нахалов глупых, как тебя,
Я в жизни не встречала.
Неспешно захватив кувшин,
Довольная собою,
Суна ушла к себе домой,
Оставив «поле боя»…
Суна хоть молода была,
Хранить умела тайну,
Поэтому не знал никто
О той беде случайной.
Рассказ оставим о Суне,
К Курбану мы вернемся,
Его же глупости теперь
Разборкою займемся.
Как колос, скошенный серпом,
Упал он. Кровь багряно
Окрасила то место, где
Лежал с открытой раной.
Придя в себя, живой Курбан
Отмыл лицо от крови,
Повязку сделал из платка
По самые по брови.
Коня он потянул с собой,
Согнувшись в три погибели,
Сторонкой шел домой к себе,
Чтоб люди меньше видели.
Но разве от односельчан
Ты что-нибудь укроешь?
А просто скрытностью своей
Их интерес утроишь:
– Зачем, Курбан, повесил нос
Земли коснется скоро.
Платком совсем закрыл глаза,
Чего ты прячешь взоры?
– Не знаю, в этом чья вина –
Вмешались видно, черти:
Упал нечаянно с коня,
Хоть верьте, хоть не верьте.
Вот так, стараясь оправдать
Себя в глазах соседей,
Он шел домой, как битый пес,
Суне отдав победу…
Для матери любовь и сын
Всегда одно понятье.
Он со щитом иль без него,
Ему – ее объятья.
– Сынок родной, да что с тобой?
Да ты же весь изранен.
И с кем ты дрался, кто твой враг,
Скажи, где поле брани?
– Какая драка, что ты, мать?
Здоров я и в сознанье,
С коня лишь резко я упал –
Не повод для стенаний.
– От этой вредной поскорей
Избавься ты скотины.
Теперь повалит все село,
Как будто на смотрины.
Больного сына уложить
Едва она успела,
Событие у родника
Селенье облетело.
«Курбан не справился с конем?
Быть этого не может!».
И каждый лично сам узнать
Скорей об этом хочет.
«Суна не выдала меня, –
Курбан себе отметил. –
Глупей поступок совершить
Не мог никто на свете.
Равняя с силой, вечно ум
Не зря ценился выше:
Безмозглому не съесть коту
И тощий хвостик мыши.
Обнять я девушку не смог,
Хотя рукам дал волю.
Намного легче – я не знал –
Гонять коня по полю…».
Меж тем Суна себя сама
Немало укоряла.
От прыти собственной такой
Горянка растерялась.
Природы лучший образец
Являла та собою:
Могла светил небес затмить
Суна земной красою.
Решилась как-то вечерком
Она спросить у мамы:
– Вы где ходили до сих пор,
Случилось что-то с вами?
– Соседка наша Ханпери
Сказала, уж неделя
Курбан, как раненый олень,
Лежит больной в постели.
Ходила я к нему домой –
Не первая в селенье.
И ты бы, доченька, пошла
У парня ведь ранение.
– Больного дома посетить –
Не трудное заданье.
Могу ль Курбана я в беде
Оставить без вниманья?
Утешить нужно в час такой
Душевным, теплым словом,
А лучше слово подкрепить
Горячим жирным пловом.
Заправив волосы в платок,
По случаю оделась.
На самом деле парня ей
Увидеть не терпелось.
С волненьем справившись своим,
К больному села рядом.
– Ой, что с тобой стряслось, Курбан? —
Спросила с нежным взглядом
– Довольно глупо вышло все,
Признаться, мне неловко:
Кобылка резвая на днях
Подбросила, плутовка.
Скажу тебе, я не успел
И ногу вставить в стремя,
Как будто бес, она взвилась,
И вот – разбито темя.
– Лошадка – тот же человек,
В ней женское начало.
Оно насилию всегда
Противилось, кричало.
Погладив нежною рукой,
Смягчить ей норов надо,
Затем седлай, садись верхом
Скачи себе на радость.
Перевод М. Алимова